вход

АвторизацияЗакрыть

Явление Эмброуза Акинмусири

16.10.2015Явление Эмброуза Акинмусири

Концерт квартета Эмброуза Акинмусири в клубе Closer 11 октября

Этого концерта в клубе Closer ожидали с особым чувством. Показателем интереса может служить тот факт, что на концерт пришли все известные киевские джазовые музыканты, и не только киевские, но и музыканты из Львова, Днепропетровска, кому случилось быть в Киеве.

Дело здесь не в статусе восходящей звезды, не только в том, что это заокеанские музыканты (несмотря на то что, как говорят, джаз уже давно перестал быть только американской музыкой, тем не менее, каждый приезд молодых американских джазменов – повод для особых ожиданий), или в том, что Акинмусири – победитель двух конкурсов трубачей. Вернее, во всем этом, но и не только.

В англоязычной джазовой журналистике есть уже устоявшийся термин – forward thinking musician, что можно перевести как «перспективно мыслящий музыкант», или, более дословно, «музыкант, который заглядывает (мыслит) вперед». Эта определение неизменно сопутствует Акинмусири в статьях, рецензиях и просто анонсах его выступлений. Своим творчеством – в его активе три авторских альбома – он заявил о себе как музыкант, от которого ждут ни более ни менее как обновления языка джаза. А его имя уже ставят в ряд (правда, пока с оговорками, так сказать, авансом) с такими трубачами, как Луи Армстронг, Майлз Дэвис, Клиффорд Браун, Чет Бейкер, Фредди Хаббард, Уинтон Марсалис.

Квартет Эмброуза Акинмусири

Незадолго перед концертом, закончив саундчек, Акинмусири со своими партнерами (пианист Сэм Харрис, басист Хариш Рагаван, барабанщик Джастин Браун) провели мастер-класс. Впрочем, мастер-класс – это формулировка условная, скорее это можно назвать творческой встречей. Сначала музыканты сыграли одну композицию, а затем лидер передал инициативу аудитории, выразив надежду, что у нее есть вопросы, а у музыкантов есть на них ответы.

Благодаря фестивалям Jazz In Kiev, Alfa Jazz Fest, Jazz Bez и другим, а также Международному Джазовому Абонементу мастер-классы успешных, а порой и выдающихся джазовых музыкантов в последние 5-7 лет стали не то чтобы привычным, но более или менее регулярным явлением. Хотя сам подобный формат по определению предполагает специальный характер общения, сугубо технические мастер-классы, которые были бы интересны только музыкантам – редкость. В большинстве случаев это открытое человеческое общение, а джазмены – почти всегда открытые и непредвзятые люди. Словом, мастер-класс в этом смысле – возможность углубить, конкретизировать ощущение личности, стоящей за музыкой, которую мы потом слышим на концерте.

Эмброуз Акинмусири оставил впечатление глубокой личности и Музыканта с большой буквы, с сознанием высокой ответственности за свое дело, иными словами, музыканта, вся жизнь которого подчинена музыке. Так, на подобных мастер-классах почти всегда задают вопрос, сколько времени в день музыкант уделяет упражнениям. Приходилось слышать разные ответы: 2 или 3 часа, или – «сейчас вообще не занимаюсь, потому что много концертов и все время в дороге». Ответ Акинмусири самый интересный из доселе слышанных: в плохой день – 2 часа, в хороший день – 8-10 часов. Вот что такое хороший день для Эмброуза Акинмусири! По его словам, чем старше он становится, тем меньше, когда играет, думает о себе, а скорее ощущает себя словно бы сосудом, наполняемым свыше. Возможно, в переводе это звучит несколько в высоком стиле, но в живой речи это было сказано без всякого пафоса, как констатация внутреннего ощущения. Партнеры были менее разговорчивы, и хотя лидер пытался передавать им слово, в основном отвечать приходилось ему.

Мастер-класс Эмброуза Акинмусири

И уже в завершение, не отвечая ни на чей вопрос, музыкант счел нужным добавить словно бы оставшуюся невысказанной важную мысль, свое понимание музыки как всепроникающей и всеподчиняющей силы в его жизни о том, что он не проводит границу между пребыванием на сцене и вне сцены. Сцена и жизнь – это одно и то же. Вспомнив заданный кем-то ранее технический вопрос о том, проигрывает ли он музыку в уме, Акинмусири переосмыслил вопрос: дело не в том, что он проигрывает музыку в уме (practice music in my mind), а в том, что он практикует музыку в своей жизни (I practice music in my life).

Музыка Акинмусири оправдывает как это жизненное кредо, так и его уже упомянутую репутацию перспективно мыслящего музыканта и исключительного трубача. И в записи, а в живом исполнении подавно. Сошлюсь на известного киевского джазового пианиста Алексея Боголюбова, который уже после первого отделения сказал, что это лучший концерт, слышанный им в своей жизни. (Кстати сказать, ставшее редким для джазовых выступлений одной группы явление, когда концерт делится на два отделения, что увеличивает его чистую продолжительность.) Впрочем, эта оценка относится ко всему квартету, который звучит в самом деле как один инструмент, хотя ведущая роль лидера очевидна. Неудивительно, что именно доверие между партнерами, созданное многолетней совместной работой, музыкант называет в качестве главной причины чувства свободы в своей импровизации.

Квартет исполнил ряд композиций из второго – When the Heart Emerges Glistening (2013) – и третьего – The Imagined Savior Is Far Easier to Paint (2014) – альбомов Акинмусири: As We Fight, Vartha, Henia, Regret, Our Basement, некоторых других - а также несколько новых вещей.

Квартет Эмброуза Акинмусири

В отношении стиля эту музыку проще всего охарактеризовать как авангардную. Музыканты излагают общую тему, иногда после вступительного соло лидера, а затем в ее развитии, в стадии импровизации ритмически весьма свободно друг от друга ведут свои партии, сохраняя при этом ощущение общего подразумеваемого ритма и способность мгновенно совпасть друг с другом в определенных «точках сборки» (которых, как правило, несколько в течение композиции). Но дело не в этой авангардной форме, истоки которой восходят к Орнетту Коулману, а в характере музыки, который можно было назвать эпическим, так как каждая композиция представляет собой своеобразное повествование, и за каждой стоит вполне конкретная история, которую можно передать словами, что иногда и делает Акинмусири в своих интервью. И, судя по его объяснениям, по-видимому, в большинстве случаев это судьба или судьбы конкретных людей, афроамериканцев. Иными словами, отдельная композиция – это история и одновременно посвящение, долг памяти. Как говорит сам музыкант: «Большинство моих композиций сложны. Они не просто грустные или веселые. Это не просто песни радости, это истории. Истории с персонажами и эмоциями…».

Closer

Разумеется, на слух в музыкальной фактуре не расслышать ни имя (впрочем, иногда оно дано в названии песни), ни конкретные подробности этих историй. Однако можно услышать, что это именно история в том, как музыкантами развивается тема – от начала и до конца композиции сообща, а не как череда индивидуальных ее представлений, так что отдельные импровизации выступают здесь как момент общего течения истории, а не как индивидуальное самовыражение. Собственно, солировали в течение концерта по большей части сам Акинмусири и пианист Сэм Харрис. Не припоминаю полноценного соло басиста Хариша Рагавана. А барабанщик Джастин Браун вышел на первый план только однажды на фоне продолжительного рифа, которым закончилась одна композиция (похоже, из новых), – рифа, состоявшего из одной-единственной ноты. Впечатляющая находка: сочетание минимализма и одновременно экспрессии, позволяющая достичь предельной выразительности. Словом, это далеко от авангардного подхода, где импровизации открыты во всех направлениях, послушные свободному движению ассоциаций. Музыка квартета Акинмусири подчинена авторскому замыслу и заданному темой настроению.

И еще можно, а вернее, нельзя не расслышать, что рассказываемая квартетом Акинмусири история всякий раз окрашена в печальные тона. Среди множества чувств, которые передает его музыка, доминирует, кажется, скорбь. Даже в темповых вещах (например, таких как As We Fight) ритмическая основа – марш, который можно принять и за погребальную процессию. Уместно вспомнить две композиции My Name is Oscar и Recall for Those Absent (соответственно, из второго и третьего альбомов). Первая представляет собой монолог от лица молодого афроамериканца, застреленного полицейским, в сопровождении только яростных барабанов Брауна, а вторая – перекличку имен ряда молодых афроамериканцев, также погибших от рук полиции, прочитанную ребенком под тихий аккомпанемент клавишных Акинмусири. Похоже, это ключевые вещи в альбомах – не музыкально, но как смысловой центр тяжести, – которые недвусмысленно придают им социальный смысл. Какая сильная мысль – превратить композицию и тем самым альбом – в некий мемориал! Что если и все творчество Акинмусири можно рассматривать как своего рода реквием, или поминовение. Становятся понятными слова музыканта, не раз им сказанные, в том числе и на мастер-классе, о том, что его музыка не может не быть выражением его опыта как афроамериканца, и его ответственности перед своим сообществом.

Эмброуз Акинмусир

Уже сами названия композиций и особенно альбомов свидетельствуют о конкретности музыкального мышления Акинмусири и попытке осмысления. И хотя названия альбомов не вполне понятны без дополнительных пояснений, но присутствующие в них образы «сияющего сердца» и «спасителя» как будто намекают на возможный катарсис или искупление. Впрочем, если эта мысль и присутствует, то она, похоже, остается только мыслью, так как ни в одной из композиций в финале не появляются ноты разрешения, очищения, и многие из них завершаются просто угасанием звучания.   

Хотя, как уже говорилось, квартет представляет собой словно бы один инструмент, и музыка Акинмусири – не повод для демонстрации индивидуальных возможностей, все же нельзя умолчать об индивидуальном впечатлении об исполнительских качествах участников ансамбля, и прежде всего, солистов. Игра Сэма Харриса местами напоминает какие-то черты пианизма Маккоя Тайнера, реже Бада Пауэлла, но в целом ставит в тупик в поисках параллелей и кажется очень самобытной по стилю.

Но самое сильное впечатление как исполнитель произвел лидер Эмброуз Акинмусири, что неудивительно, поскольку он исполняет собственную музыку. Своим инструментом он владеет виртуозно, но наиболее поразительно то, что мысль о технической стороне даже не возникает, настолько его игра захватывает эмоционально. Акинмусири использует, кажется, все мыслимые способы звукоизвлечения и тембры, на которые способна труба: от чистого звука или шипящего, с присвистом до грязных нот, шепота, сдавленных звуков. И каждая из этих градаций имеет в себе множество оттенков. Конечно, этими тембрами пользовались и до него – Луи Армстронг, Майлз Дэвис, Ли Морган, Фредди Хаббард, Дон Черри, Уинтон Марсалис. Но, кажется, мало кто менял множество тембров с такой скоростью в пределах одной фразы, так что едва ли не каждая нота извлекается разными способами. А главное: все эти переходы вносят дополнительные нюансы в эмоциональное содержание музыки и его развитие. Чего стоят его длительные, растянутые сдавленные ноты, когда звук трубы максимально приближается к звуку голоса, то ли человеческого, то ли просто живого существа, оплакивающего человека (см. например, его композицию The Beauty of Dissolving Portraits с последнего альбома).

Closer, квартет Эмброуза Акинмусири

Игра Акинмусири как никакого другого трубача заставляет вспомнить, что труба связана с дыханием, которое также становится у него выразительным средством. Акинмусири умеет превращать разные приемы звукоизвлечения в музыкальный язык. В одном случае он строит соло на регулярно-нерегулярном включении в музыкальную фразу выдохов через трубу. В другом – соло полностью выстроено из коротких частых взрывных с придыханием нот. Еще одна находка – включение в импровизацию через неровные интервалы прямых возгласов, словно бы от натуги. Близость джазовой трубы и человеческой речи – общее место еще со времен Армстронга, но, кажется, Акинмусири удалось сделать границу между звуком трубы и голосом еще более проницаемой, слив их в одном музыкальном потоке.

Неудивительно, что его игра и игра квартета в целом оказала завораживающее впечатление на публику в Closer, заставив ее долго и горячо требовать бис. И, похоже, эта симпатия была взаимной, поскольку, исполнив на бис сначала одну новую композицию, Акинмусири затем, кажется, даже не вполне в соответствии с желанием партнеров пошел на второй бис и выдал изумительную версию стандарта Дюка Эллингтона In a Sentimental Mood – не менее прекрасную, чем знаменитое исполнение Джона Колтрейна в дуэте с Эллингтоном, – но совершенно по-своему, с множеством нюансов, интонационных переходов и смен тембров.

Послеконцертное общение особо стойких слушателей с музыкантами затянулось далеко за полночь. Преимущество ночного клуба.

Остается надеяться, что взаимность симпатии киевской публики и Эмброуза Акинмусири обещает продолжение этой истории.

 

Александр Юдин
Фото Алексея Карповича

 

 

 

 

 

Тема с вариациями LIVE

Афиша

United People

22 ноября 2017 20:00
Киев Мастер Класс

354-й концерт авторского проекта Алексея Когана "Тема с вариациями. Live 3.0".

Подробнее

Статьи

Напередодні першого концерту в Києві видатного трубача, піаніста, композитора  Артуро Сандоваля (Arturo Sandoval) публікуємо інтерв’ю, яке вдалося записати у Львові під час VI Міжнародного джазового фестивалю Alfa Jazz Fest 26 червня 2016 року.

Подробнее

Интервью на talk to me Филипа Доценко с Алексеем Коганом

Подробнее

І чого підприємці можуть навчитися в цієї музики

Подробнее